Общепризнано, что продукция с маркировкой Made in China изменила мировые рынки. От кондиционеров, на которые полагаются европейские семьи, спасаясь от аномальной жары, до солнечных панелей, позволяющих миллионам домохозяйств справляться с нестабильными ценами на энергию, и компонентов для искусственного интеллекта, обеспечивающих развитие нового поколения цифровых технологий, – китайская промышленная продукция присутствует практически повсюду.
Это, безусловно, заслуживает более внимательного изучения. Однако представление экспортной мощи Китая исключительно как проявления «избыточных производственных мощностей» рискует упустить из виду гораздо более важные аспекты.
Со времени начала промышленной революции мировые центры производства никогда не оставались неизменными. Сначала лидировала Великобритания: в 1880 году на её промышленность приходилось рекордные 22,9% мирового промышленного производства. Затем лидерство перешло к Соединённым Штатам, доля которых в 1953 году достигла 44,7%. После Второй мировой войны мировая промышленная карта стала более многополярной. Производство постепенно перемещалось из США в Европу, затем в Японию, а позднее – в Восточную Азию. Сегодня три крупнейших мировых производственных центра – Северная Америка, Европа и Восточная Азия – обеспечивают соответственно 17%, 17% и 38% мировой добавленной стоимости в обрабатывающей промышленности.
В этом смысле роль Китая как глобального производственного центра является результатом его участия в международном разделении труда, а не следствием изолированного промышленного расширения.
Сам термин «избыточные производственные мощности» остаётся довольно расплывчатым и спорным. Среди международных организаций не существует общепринятого определения этого понятия. В рыночной экономике соотношение спроса и предложения естественным образом проходит через циклы равновесия, дисбаланса и последующей корректировки. Постоянного состояния полного соответствия производственных мощностей спросу в истории экономики никогда не существовало.
Одним из показателей, который часто используют для оценки наличия избыточных мощностей, является коэффициент загрузки производственных мощностей. В развитых и быстрорастущих экономиках он обычно составляет 75-80%, тогда как в развивающихся странах находится в пределах 50-64%.
В 2025 году уровень загрузки производственных мощностей промышленных предприятий Китая установленного масштаба достиг 74,4%. При этом в высокотехнологичном производстве, машиностроении и стратегически важных новых отраслях этот показатель был ещё выше, что значительно превышает уровни, которые обычно связывают с наличием серьёзной проблемы избыточных мощностей.
Случай торгового профицита
Сам по себе торговый профицит вовсе не означает существование избыточных производственных мощностей.
На протяжении истории крупнейшие индустриальные державы – Великобритания, США, Япония и Германия – в течение длительных периодов сохраняли положительное сальдо внешней торговли. Германия и Япония, например, неоднократно демонстрировали профицит текущего счёта, превышающий 6% ВВП. Аналогичным путём шли и многие развивающиеся экономики. Индонезия и Мексика стали странами с устойчивым торговым профицитом, а Бразилия и Вьетнам сохраняют положительное торговое сальдо уже около десяти лет.
На отраслевом уровне международная специализация является обычным явлением. Около 80% произведённых в США полупроводников экспортируется за рубеж, а примерно две трети коммерческих самолётов Boeing поставляются заказчикам за пределами Северной Америки. В 2025 году Европейский союз зафиксировал торговый профицит в размере 92,2 млрд долларов по автомобилям, 214,6 млрд долларов по фармацевтической продукции и 11,6 млрд долларов по косметике.
Китай также не является единственным выгодоприобретателем своей экспортной системы. Значительную часть создаваемой стоимости получают иностранные компании, работающие на территории Китая. В 2025 году предприятия с иностранными инвестициями обеспечили 27% китайского экспорта и 16% торгового профицита страны. Причём темпы роста их профицита и прибыли превышали показатели отечественных предприятий.
Нельзя утверждать и то, что экспорт является следствием слабого внутреннего спроса. Именно внутренний спрос оставался главным фактором экономического роста Китая, обеспечивая в среднем 93% прироста экономики в период с 2013 по 2024 год. Потребление и инвестиции формировали приблизительно 55% и 38% этого вклада соответственно.
Более того, в структуре внешней торговли Китая импорт растёт быстрее экспорта. В первом полугодии текущего года импорт увеличился на 22,1%, тогда как экспорт – на 13,4%. Объём розничных продаж потребительских товаров вырос с 23,8 трлн юаней в 2013 году до 50,1 трлн юаней в 2025 году, более чем удвоившись за этот период. По расчётам Всемирного банка с учётом паритета покупательной способности розничный рынок Китая в 2025 году оказался в 1,7 раза больше американского, став крупнейшим потребительским рынком мира по ППС.
Что произошло бы, если бы мир лишился китайского экспорта?
Представим себе мир без масштабных поставок продукции китайской промышленности.
Первым последствием стали бы более высокие цены на электроэнергию и рост нестабильности энергоснабжения.
На фоне затяжной напряжённости на Ближнем Востоке переход к «зелёной» энергетике перестал быть исключительно вопросом климатической политики и превратился в вопрос экономического и энергетического выживания. Некоторые государства даже вынуждены вновь увеличивать использование угля для покрытия энергетических потребностей. По прогнозам Международного энергетического агентства (IEA), к 2030 году миру будет недоставать около 0,9 ТВт новых мощностей возобновляемой энергетики для достижения заявленных климатических целей.
По данным Международного агентства по возобновляемым источникам энергии (IRENA), за последнее десятилетие средняя приведённая стоимость производства электроэнергии на ветровых и солнечных электростанциях снизилась более чем на 60% и 80% соответственно, главным образом благодаря производственным возможностям Китая.
Показательным примером является Пакистан. Благодаря стремительному развитию распределённой солнечной энергетики — установленная мощность выросла менее чем с 1 ГВт до более чем 51 ГВт, главным образом за счёт импорта китайского оборудования, –страна сократила импорт нефти и газа на 40% в период с 2022 по 2024 год, сэкономив около 12 млрд долларов на импортных расходах и смягчив последствия перебоев в морских перевозках.
Потребители также столкнулись бы с ростом повседневных расходов. В Соединённых Штатах продолжающиеся ограничения на импорт китайской продукции увеличили ежегодные расходы типичной семьи среднего класса на сумму от 1 200 до 4 700 долларов, поскольку альтернативные поставщики оказались не в состоянии быстро восполнить возникший дефицит. По оценке Европейского центрального банка, увеличение импорта Китая в ЕС на 10% в 2026 году могло бы снизить общий уровень импортных цен в Евросоюзе на 1,6%.
Развивающиеся страны столкнулись бы ещё с одной серьёзной проблемой – потерей доступа к недорогому промышленному оборудованию и комплектующим, необходимым для продвижения по пути индустриализации: от швейных машин и текстильного оборудования до металлообрабатывающих станков. В период с 2012 по 2024 год Китай экспортировал в развивающиеся страны текстильное оборудование на сумму свыше 30 млрд долларов, что помогло Вьетнаму, Пакистану, Бангладеш и другим государствам стать крупными производителями и экспортёрами текстильной продукции.
Одновременно Китай расширял экспортные возможности этих стран. В период с 2010 по 2025 год импорт Китаем трудоёмкой продукции из других развивающихся и наименее развитых государств увеличился соответственно в 3,5 и 16 раз.
Для развитых стран последствия также были бы значительными: существенная часть прибыли их транснациональных корпораций оказалась бы под угрозой. В 2025 году около 27% всей экспортируемой продукции с маркировкой Made in China производилось примерно 82 тысячами иностранных компаний, работающих в Китае. Согласно данным Американо-китайского делового совета, 92% опрошенных американских компаний в 2025 году оставались прибыльными на китайском рынке. Аналогичный опрос Торговой палаты Европейского союза в Китае показал, что 75% европейских компаний считают эффективность своего производства в Китае выше, чем в любом другом регионе мира.