Инженерные компетенции, программное обеспечение и ноу-хау в области цепочек поставок всё чаще экспортируются вместе с китайскими товарами. Развивающиеся экономики могут выиграть от этого сдвига – при условии, что смогут обеспечить участие местного бизнеса и получить право голоса при формировании правил.
На Китайской международной ярмарке торговли услугами (CIFTIS) в Пекине Алекс Кондрашин, вице-президент по международным проектам российского Альфа-Банка, искал нечто отличное от промышленных товаров, которые долгое время определяли структуру китайского экспорта.
Его поиски привели его к NeuxMind – пекинской компании в сфере искусственного интеллекта, предоставляющей услуги финансовым учреждениям. Система искусственного интеллекта компании уже используется в банковских операциях за рубежом, а её стратегия международной экспансии сочетает инженерные и производственно-логистические возможности в Китае с местными командами, работающими непосредственно на зарубежных рынках.
Эта встреча отражает более масштабный сдвиг в китайской торговле: китайские компании теперь не только продают товары за рубеж, но и всё активнее экспортируют программное обеспечение, инженерные решения, цифровые инструменты и профессиональные услуги, которые сопровождают эти товары.
Промышленное производство по-прежнему доминирует во внешней торговле Китая. Однако на фоне повышения тарифов, геополитической напряжённости и усиления протекционизма в мировой торговле товарами услуги становятся потенциально важным новым источником роста – и одновременно проверкой готовности Китая к дальнейшему открытию своей экономики.
Лус Мария де ла Мора, директор Отдела международной торговли и сырьевых товаров Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), отметила, что Китай уже является одним из крупнейших участников мировой торговли услугами. По данным Всемирной торговой организации, в 2024 году Китай занимал пятое место в мире по экспорту коммерческих услуг и второе – по их импорту.
«Это улица с двусторонним движением», – сказала она в интервью на ярмарке.
На услуги приходится примерно 27–28% мировой торговли, тогда как товары и сельскохозяйственная продукция всё ещё составляют более 70%. Однако сектор услуг растёт быстрее: по словам де ла Моры, в 2025 году мировая торговля выросла примерно на 6%, в то время как торговля услугами увеличилась более чем на 8%. Около половины китайского экспорта услуг сегодня приходится на услуги, которые могут предоставляться в цифровом формате или относятся к наукоёмким направлениям, связанным с технологиями, инновациями и искусственным интеллектом.
Граница между товарами и услугами также становится всё менее чёткой, поскольку инженерные решения, логистика, финансы, консалтинг и программное обеспечение всё глубже интегрируются в производство. Например, смартфон имеет ограниченную ценность без приложений, стриминговых сервисов и других цифровых услуг.
«Мы наблюдаем трансформацию того, как производятся товары, как они выходят на рынок и как потребители пользуются услугами, – сказала де ла Мора. – Они существуют вместе».
«Китай, наряду с другими крупнейшими экономиками, находится в авангарде трансформации цифровой экономики и торговли услугами. Это открывает огромные возможности как для самого Китая, так и для стран, которые приобретают эти услуги», – добавила она.
От продукции к экспорту компетенций
Хэ Даюн, управляющий директор и старший партнёр Boston Consulting Group, отметил, что глобализация китайского бизнеса прошла несколько этапов: сначала Китай экспортировал продукцию лёгкой промышленности и потребительские товары, затем начал активно инвестировать за рубежом в природные ресурсы, а теперь всё больше переходит к экспорту «компетенций».
Производственные и высокотехнологичные компании по-прежнему играют ведущую роль, однако всё более заметными становятся также розничная торговля, биотехнологии и фармацевтика.
Китайские компании используют искусственный интеллект и цифровые инструменты для изучения рынков более чем 100 стран, выявления местного спроса, разработки продукции, создания маркетингового контента, управления цепочками поставок и отслеживания нормативных требований.
«Раньше нашими преимуществами были глобальная цепочка поставок, инженерные разработки, исследования и разработки и продуктовые инновации, – сказал Хэ. – Теперь мы всё чаще видим, что наши цифровые возможности становятся ещё одним конкурентным преимуществом».
В результате программное обеспечение, логистика, маркетинг, финансирование, инженерные и комплаенс-услуги всё чаще экспортируются вместе с физическими товарами.
Официальная торговая статистика подтверждает эту тенденцию. По данным Министерства коммерции, за первые семь месяцев 2026 года экспорт услуг из Китая вырос на 17,1% по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года и достиг 1,77 трлн юаней. Экспорт наукоёмких услуг увеличился на 12,2%, до 948 млрд юаней, составив 53,5% общего объёма.
Для развивающихся экономик значение расширения китайского экспорта услуг будет зависеть от того, приведёт ли оно к росту местных инвестиций, развитию партнёрств и распространению технологий. По словам де ла Моры, на Китай приходится около 5% мирового экспорта услуг, а его сильные позиции в технологиях, науке и инновациях могут создать возможности для сотрудничества с компаниями на других развивающихся рынках.
«Вопрос заключается в том, как китайские компании смогут сотрудничать и находить новых партнёров… на других рынках», – сказала она, упомянув в том числе обмен технологиями и инновациями.
Многие услуги требуют значительно более глубокой интеграции в местную экономику, чем обычная сделка по продаже товара. Инженерным проектам необходимы местные партнёры; цифровые платформы зависят от местных платёжных и логистических сетей; финансовые и профессиональные услуги должны соответствовать требованиям национального законодательства.
При этом выгоды не возникают автоматически: то, насколько широко они будут распределены, будет зависеть от доступа на рынок, прозрачности регулирования и участия местного бизнеса.
Конкурентоспособность начинается с открытия внутреннего рынка
Конкурентоспособность Китая в сфере услуг за рубежом также связана с тем, насколько широко он готов открыть собственный внутренний рынок. Джон Драммонд, глава отдела торговой политики ОЭСР, охарактеризовал Китай как находящийся на «среднем этапе» структурного перехода.
В 2025 году на сектор услуг приходилось 57,7% объёма китайской экономики – по сравнению примерно с 40% два десятилетия назад. Однако его доля всё ещё ниже, чем в развитых открытых экономиках.
«Мы наблюдаем начало структурной трансформации, но она ещё не завершена», – сказал Драммонд.
По его словам, китайские наукоёмкие услуги становятся всё более конкурентоспособными на международном уровне, однако открытость внутреннего рынка остаётся критически важным фактором. Исследования ОЭСР показывают, что либерализация рынков услуг способна повысить международную конкурентоспособность и помочь сбалансировать экспорт между промышленными товарами и услугами.
Драммонд отметил, что в некоторых сферах Китай приблизился к международным передовым практикам, однако по сравнению с большинством стран ОЭСР его рынок остаётся относительно закрытым. Возможности для дальнейшей либерализации сохраняются в транспортной отрасли, телекоммуникациях и профессиональных услугах. На фоне усиления протекционизма в торговле товарами он выступает за сохранение открытости как товарных рынков, так и рынков услуг.
При этом Драммонд положительно оценил общее направление изменений.
«ОЭСР уже более десяти лет является международным партнёром этой ярмарки, и наше сотрудничество с Министерством коммерции и Государственным комитетом по развитию и реформам Китая в сфере торговли услугами всегда было конструктивным», – сказал он.
По его словам, Китай «следовал тенденции к большей открытости».
Де ла Мора назвала важным шагом переход Китая к системе «негативных списков» в сфере услуг. В рамках такого подхода отрасли считаются открытыми, если они прямо не указаны в перечне ограничений, что обеспечивает инвесторам большую определённость.
Китай ввёл соответствующие списки в марте 2024 года – на общенациональном уровне было установлено 71 ограничение, – а пересмотренный Закон о внешней торговле, вступивший в силу в марте этого года, закрепил этот режим на законодательном уровне.
«Это очень большой шаг вперёд», – сказала она, назвав эту меру способной способствовать дальнейшей либерализации сектора услуг и привлечению инвестиций.
ИИ и цифровые правила – следующий рубеж
Искусственный интеллект может ускорить переход к торговле услугами, но одновременно он выявляет пробелы в существующей системе мировой торговли.
По словам де ла Моры, международные правила не успевают за развитием цифровой торговли, в результате чего компаниям приходится ориентироваться в «клубке» национальных и региональных норм. Это повышает стоимость ведения бизнеса в разных странах. Особенно важны большая прозрачность и поиск общих подходов для малого бизнеса, отметила она.
Драммонд также назвал фрагментацию регулирования одним из главных новых рисков. По мере того как государства разрабатывают собственные правила в отношении искусственного интеллекта и цифровой торговли, отсутствие координации может привести к возникновению новых торговых барьеров в течение ближайших одного-двух десятилетий.
«Самая большая проблема – фрагментация новых правил», – сказал он.
По словам Драммонда, огромные инвестиции, направляемые сегодня в центры обработки данных и вычислительную инфраструктуру, в конечном итоге должны будут приносить коммерческую отдачу, и значительная её часть, вероятно, будет обеспечиваться за счёт трансграничного предоставления услуг на базе искусственного интеллекта.
«Режим торговли услугами на основе правил, движимый искусственным интеллектом, на мой взгляд, становится новым рубежом торговых дискуссий», – сказал он.
Торговля услугами Китая пока далека от того, чтобы заменить промышленное производство в качестве главного источника внешнеэкономического влияния страны. Драммонд отметил, что китайский экспорт услуг пока оказывает значительно меньшее влияние на экономики других стран, чем экспорт товаров.
Однако по мере обострения споров вокруг промышленных товаров услуги могут предложить более устойчивую форму экономического обмена, основанную на технологиях, экспертных знаниях и деловых компетенциях, а не просто на разовой поставке товара через границу.
Станет ли это новым источником глобального роста, будет зависеть как от того, какие услуги сможет предложить Китай, так и от того, насколько открытыми останутся рынки с обеих сторон.